Шаблоны Joomla 3 здесь: http://www.joomla3x.ru/joomla3-templates.html

Илья Франк. О дословном переводе поэзии

Юный Пушкин перевел любовную эпиграмму Клемана Маро (Clément Marot, 1497—1544), дав ей свое название («Старик»):

Уж я не тот любовник страстный,
Кому дивился прежде свет:
Моя весна и лето красно
Навек прошли, пропал и след.
Амур, бог возраста младого!
Я твой служитель верный был;
Ах, если б мог родиться снова,
Уж так ли б я тебе служил!

Вот французский текст с дословным переводом (и с лексическим комментарием — для тех, кто учит французский — из составленной мною книжки «Сто французских стихотворений XVI—XVII веков»):

De soi-même (О себе самом)

Plus ne suis ce que j'ai été (больше я не есть то, чем я был)
Et ne le saurais jamais être (и не смогу никогда им/этим быть; savoir — знать; уметь, мочь); 
Mon beau printemps et mon été (моя прекрасная весна и мое /прекрасное/ лето; été, m)
Ont fait le saut par la fenêtre (сделали прыжок через окно = выпрыгнули в окно).
Amour, tu as été mon maître (Амур, ты всегда был моим наставником; amour, m — любовь; Amour — Амур /бог любви/; maître, m — мастер; хозяин мастерской; господин; учитель):
Je t'ai servi sur tous les dieux (я служил тебе более, чем всем /другим/ богам: «над всеми богами»; servir — служить).
Ô si je pouvais deux fois naître (о если бы я мог родиться дважды = и во второй раз),
Comme je te servirais mieux (как бы я тебе служил /еще/ лучше)!

Пушкинский перевод, конечно, хорош. Но скажите, что именно делает стихотворение Маро живым (то есть делает его художественным)? Я думаю, прыжок в окно. Вместо него мы видим у Пушкина: «навек прошли, пропал и след». Эти слова (в поэтическом отношении) стоят недорого.

Читатель читает стихотворный перевод — и, может быть, думает: «Неплохой был поэт Маро — если сделать скидку на то, что новая (ренессансная) поэзия во Франции в его время только начиналась». А Маро был прекрасный, большой, очень живой поэт — но понять это из поэтического перевода невозможно.

Это, конечно, невозможно понять и из дословного перевода. Но если вы хотя бы немного знаете французский, то уже можете воспринять Маро, пользуясь — словно строительными лесами — дословным переводом (и не просто дословным, а сочетающим полную дословность с поясняющим ее литературным прозаическим переводом — и при том, что все это сопровождается лексическим комментарием).

В этом смысл моего проекта (смотрите список поэтических книг с такими переводами здесь, на правой панели: www.franklang.ru).

Несколько слов о переводах восточной поэзии (на примере персидской).

У Арсения Тарковского есть известные строки:

Для чего я лучшие годы
Продал за чужие слова?
Ах, восточные переводы,
Как болит от вас голова.

Восточных переводов в советское время было сделано невероятно много. В частности, из великой (на самом деле!) персидской поэзии.

Гёте высказался о ней так: «Персы из всех своих поэтов, за пять столетий, признали достойными только семерых, — а ведь среди прочих, забракованных ими, многие будут почище меня». Это в целом верно — десятка два персидских поэтов если не «почище», то по крайней мере не уступают Гёте. Хотя сама фраза Гёте основана на недоразумении — идея «семизвездия на небе персидской поэзии» принадлежит ориенталисту Йозефу фон Хаммер-Пургшталю, переложившего на немецкий «Диван» Хафиза. «Семизвездие» немецкого переводчика выглядело следующим образом: Фирдоуси, Низами, Энвери, Руми, Саади, Хафиз, Джами. Как видите, нет здесь ни Хайяма, ни Аттара, ни ряда других великих поэтов.

Гёте же, вдохновившись немецкими переводами с персидского (фарси), написал свой «Западно-восточный диван».

Но я, собственно, хочу сказать пару слов о переводах с персидского.

Вот две строки из рубаи Омара Хайяма в переводе О. Б. Румера (прекрасного переводчика, знавшего фарси):

Откуда мы пришли? Куда свой путь вершим?
В чем нашей жизни смысл? Он нам непостижим.

А вот персидский текст (в транскрипции) с дословным переводом:

Az āmadan-o raftan-e mā sud-i ku — От прихода и ухода нашего польза где?;
(Где польза от нашего прихода и ухода?)
Va-z tār-e vojud-e bud-e mā pud-i ku — И от основы /продольные нити ткани/ наличия бытия нашего уток /поперечные нити ткани/ где?;
(Где уток основы нашего бытия?)

Строка «В чем нашей жизни смысл? Он нам непостижим» не имеет никакой поэтической ценности, поэтического смысла. Если бы Хайям действительно так писал, о нем бы никто не узнал — даже из современников (как о поэте). Другое дело — вопрос: где к основе /ткани/ бытия поперечные нити?, на самом деле заключенный в этой строке.

И таковы вообще переводы с фарси — строка за строкой.

Как хорошо, что на русском есть издание Хайяма в серии «Памятники литературы народов Востока» (Москва, 1959) под редакцией Е. Э. Бертельса — персидский текст и русский дословный перевод! Побольше бы такого!

И интересно, где вообще хранятся подстрочники с разных восточных и редких языков, с которых в советское время столько всего напереводили? Вот их бы издать! Но это только соответствующая государственная программа могла бы потянуть, поскольку проект был бы совершенно некоммерческим. И программы такой, к сожалению, никогда не будет, поскольку нет сейчас даже и того, что было раньше (некоммерческого издания старинных текстов, научных работ, составления словарей...)

Метод чтения Ильи Франка (С) 2014
Яндекс.Метрика